Глава вторая. ВИШНЕВЫЙ САД

Книги / Астроном / ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОСЛЕСЛОВИЕ / Глава вторая. ВИШНЕВЫЙ САД

Страница 10

Что я мог ей ответить? Что!? Я пробормотал какую-то ерунду о том, что такие серьезные вещи лучше обсуждать на свежую голову, с утра, хотя когда еще говорить о любви, если не тихим вечером под звездным небом и далекое уханье сов.

Ксюша ушла, а я сидел на стуле, пока рубашка не намокла от сырости, потом собрал вещи, оставил на столе чек, коротенькую записку со словами благодарности и позорно бежал.

Фары моего автомобиля разрезали пустую глубину ночи, влажная полоса шоссе с белыми разделительными отметками, струилась, точно река. Я ехал на автопилоте, механически нажимая педали и бездумно крутя руль. Перед глазами стояло лицо Ксюши, а в ушах звучали переливы ее смеха. Спускаясь к Иордану, я по ошибке свернул к старому мосту, наведенному сразу после Шестидневной войны. Вместо сплошного покрытия там до сих пор лежат деревянные плахи, связанные между собой проволокой. Передвигаться по нему можно только на скорости десять километров в час, иначе плахи начинают разъезжаться. Я пришел в себя, когда деревянное покрытие зарычало и зашевелилось под колесами. Резко затормозив, я сбросил скорость и вдруг замер, ошеломленный. Искомый поворот романа вдруг возник перед моим воображением. Он был виден так же четко, как железные арки моста. Перебравшись на другой берег, я остановил машину, выскочил наружу и долго ходил в темноте, спотыкаясь о камни и любуясь стоящей перед мысленным взором картиной.

– Жалкий эгоист, – презрительно произнес Моти. – Все в сумку, все для своей пользы.

– Но что я мог ей предложить, чем ответить? Пустыми словами утешения? В такой ситуации самое разумное исчезнуть, и не допустить дальнейшего развития событий.

– Ничтожный трус, – пробормотал Моти. – Ну, и что было дальше?

– Да ничего особенного. Спустя несколько дней пришло письмо без обратного адреса, а в нем мой чек. Жене я ничего не сказал, чек порвал и незаметно выкинул в мусорное ведро. Роман вышел вовремя и теперь живет самостоятельной, отдельной от меня жизнью. Когда я оказываюсь в Галилее, или проезжаю по Голанам, мне почему-то кажется, что меня ждут. Скрипит гравий под легкими девичьими шагами, кивает головой Валентино, электрически посверкивает пампилья в красновато-коричневом калабасе. Может быть, мы еще встретимся. Кто знает…

– Ты врешь, – сказал Моти, поднимаясь со стула. – Ты все придумал, от начала, до самого конца. Стареющий пень, размечтавшийся о чужой весне. Наверное, ты давно не подходил к зеркалу.

– Да, – сказал я. – Конечно, я все вру. Врал и продолжаю врать. В этом и состоит мое писательское призвание.