Четвертый подвиг

Книги / Вольные Астронавты / ЧАСТЬ ПЕРВАЯ / Четвертый подвиг

Страница 6

Зотик проворчал:

— И все-то ты знаешь…

Зотику, и правда, не довелось ни разу отдохнуть на приличном курорте после пиратских рейдов. Все его контракты с капитанами кончались драками, поножовщиной и бластерной пальбой. Только благодаря устойчивой репутации непобедимого в драке, капитаны безоговорочно выплачивали ему долю, даже если он перед этим кому-то расквасил нос или сломал пару ребер. После чего Зотику, естественно, требовалось уходить в очередной рейд, чтобы дать время остыть горячим головам, пылавшим жаждой мести. Несмотря на такой нрав, следующий капитан охотно брал Зотика штурманом, надеясь, что уж он то поладит с ним. Как старший офицер, Зотик был незаменим на корабле. Он мог пиратскую вольницу даже заставить навести порядок в трюмах, и пропылесосить многолетние залежи пыли в различных укромных уголках корабля. Да, наверное, капитаны чувствовали, что за внешне буйным нравом скрывается мальчишка-романтик. Просто, сами капитаны отличались весьма взрывным темпераментом, а Зотик не терпел грубости даже от начальства. Обладая при этом редким даром прирожденного воина, — феноменальной реакцией и быстротой, — действовал всегда в опережающем темпе, и противнику после драки всегда казалось, будто он кинулся первым. Чтобы сгладить впечатление от своего невежества, Зотик воскликнул:

— И для чего столько одежды?!

Как бы отвечая на его вопрос, — рассыльная или горничная? — Зотик вообще уж не разбирался в таких тонкостях, принялась раскладывать одежду на диване и на креслах, приговаривая:

— Это — для завтрака, это, смокинги и все прочее — для ужина, фрачные пары — для клубов…

— Э-эй, погодите! — вскричал Зотик. — Такое разнообразие необходимо?

— Разумеется, нет. Но ведь вы англичане?

— Мы вовсе не англичане, мы русские.

— Так бы сразу и сказали… — разочарованно обронила женщина.

Она торопливо сложила одежду обратно на тележку, оставив на диване три комплекта шорт и ярких цветастых рубашек.

— Значит, — ядовито проговорила она, — завтракать вы будете в номере, обедать и ужинать — неизвестно где… — с этой фразой она и выкатилась за дверь.

— Чего это она? — пробормотал Зотик, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Еще бы! — Тереза весело хохотнула. — Ведь русские славятся тем, что расшвыривают направо и налево богатые чаевые, но горничным они, разумеется, не достаются. Она надеялась хоть на одежде подработать…

— Всему виной твое оксфордское произношение, — глубокомысленным тоном выговорил Ареф. — И почему ты именно здесь перешел на английский? Говорил бы на интерлинге — и тебя все прекрасно бы понимали, а главное — правильно.

— Что ж делать, — вздохнул Зотик, — английский я тоже учил во сне…

Переодевшись в курортные одежды, троица отправилась на рекогносцировку. Однако, уже при выходе из лифта, Ареф заметил, что стало иначе: Зотик с Терезой, а он, Ареф, вроде как и ни при чем, и даже вообще лишний. В первый день были цветочки, дальше стало еще хуже. В последующие дни Зотик все чаще и чаще кидал на Арефа испепеляющие взоры, а порой даже шипел, чтобы он отправился к черту, к дьяволу, ли хотя бы на пляж, либо в сафари с какой-нибудь скаутской группой. Но Ареф упорно таскался за влюбленной парочкой: лежал на горячем песке пляжа, когда Зотик, сам впервые вставший на серфер, учил на нем плавать Терезу. Потащился в сафари для начинающих, больше похожее на пикник для выздоравливающих после реанимации. Огромный вездеход на гравиподушке атаковала стая свирепых чудищ, с рогами метровой длины, а элегантные, как пушинки одуванчика, дамы и бледные, хилые господа, с мягкими, холеными руками, расстреливали несчастных животных из крупнокалиберных охотничьих ружей, извергавших дикий грохот, огонь и дым. Арефу было жалко несчастных тварей. Зотик тоже свирепствовал; поощряемый аплодисментами Терезы, он с одной руки палил из ружья, похожего на пушку. Ареф понимал, что несчастных аборигенов с Фала Зотик шинковал не по своей природной кровожадности, — сами нарывались, да еще как! Но за эту бойню, он уже готов был воспылать к Зотику непреодолимым отвращением, как вдруг сообразил, что для ружей такого громадного калибра, да еще заряжающихся порохом и свинцовыми пулями, к тому же лишенных компенсаторов отдачи, эта самая отдача непозволительно мала. Он тайком вытащил патрон из патронташа беснующегося рядом в азарте убийства, толстяка, и поковырял кончиком складного ножа рыло пули, торчащей из гильзы. Как он и заподозрил, это оказалась вовсе не пуля, а обыкновенная ампула с каким-то сильным транквилизатором, замаскированная под свинцовую пулю. Новички, разумеется, по весу не могли отличить боевой патрон от такого вот муляжа, только Зотик распознал подвох, но виду не подал, а потому и укладывал животных десятками, зная, что через полчаса они встанут, встряхнутся, и отправятся по своим делам.